Белоруса Михаила Голосова, профессора Йельского университета, западные СМИ причисляют к звездам мировой макроэкономической науки

Yale-logo

Многие белорусские экономисты, уехавшие из страны в 1990-х, сделали неплохую карьеру на Западе. Порядка 40 из них – ныне профессора и ключевые менеджеры ведущих университетов, научных и финансовых центров развитых стран мира. Так, профессора Йельского университета Михаила Голосова западные СМИ и именитые коллеги причисляют к восходящим звездам мировой макроэкономической науки.

– Михаил, что нужно сделать, чтобы стать профессором Йеля?

Михаил Голосов
– Все, что от меня требовалось, чтобы доказать свой профессионализм на Западе – работоспособность, готовность выполнять свои обязательства и умение выбирать по-настоящему актуальные научные темы.

– Над какой темой вы работаете сегодня?
– В 1920-х годах английский математик Фрэнк Рамсей внес значительный вклад в экономическую науку, в частности, в теорию оптимального налогообложения и сбережения. Вопросы, которые он ставил: какую часть дохода должна сберегать нация? как должны регулироваться нормы сбережения? – являются центральными вопросами эффективности и роста любой национальной экономики. Найденные Рамсеем изящные решения имели большое влияние на все последующие исследования в данной области. Однако Рамсей сам признавался, что важную проблему справедливого перераспределения доходов от одних экономических субъектов к другим он вынес за скобки. Примерно 40 лет спустя шотландский экономист Джеймс Миррлис, будущий нобелевский лауреат в области экономики 1996 года, работая над развитием теории оптимального налогообложения дохода, поставил вопрос: как нация может обеспечить перераспределение дохода малоимущим, не ослабляя при этом стимулы к высокопроизводительному труду? Его работа стала значительным шагом вперед, однако Миррлис не рассматривал, как такая система влияет на динамическое поведение экономических субъектов, такое как накопление сбережений или образование. Миррлис также не рассматривал, как построить эффективную систему социального страхования против шоков безработицы, нетрудоспособности или старости. Мы с моим соавтором и коллегой по Йельскому университету Олегом Цывинским как раз и работаем над интеграцией научных идей Рамсея и Миррлиса и над поиском ответов на эти вопросы. В конечном итоге мы рассчитываем создать универсальную теорию в области налогов и общественных финансов, которая, как мы надеемся, будет способствовать построению более эффективных и гармоничных экономических отношений государства, бизнеса и работников.

– Закончился ли, на ваш взгляд, мировой кризис? Есть ли риск его второй волны в ближайшие год-два, о которой говорит часть экономистов?
– Этот кризис еще окончательно не закончился. Скорее всего, самое сложное уже позади, но многие проблемы, связанные с кризисом, еще не разрешены. По-прежнему вызывает сомнение качество активов финансовой системы, в первую очередь – банков, как в США, так и в Европе. По-прежнему высока безработица. Кроме того, во время борьбы с кризисом западные страны существенно увеличили дефицит бюджета и государственный долг, и пока не понятно, какие меры будут предприняты для их сокращения. Более того, кризис обострил структурные проблемы Европейского Союза. Южные страны Союза – Греция, Испания, Португалия, Италия, а также Ирландия – либо на грани дефолта, либо близки к нему. Пока еще не ясно, смогут ли они избежать реструктуризации долгов, и какие последствия это будет иметь для еврозоны. Пока такая неопределенность сохраняется – рано говорить о том, что кризис окончательно закончился. Риск второй волны кризиса не исключен, но я не думаю, что этот сценарий наиболее вероятен. Не меньшую опасность представляет и то, что экономический рост замедлится или будет равен нулю на протяжение долгого времени, как это произошло, например, в Японии после экономического кризиса в начали 1990-х. Чем быстрее США и Европейский Союз разберутся с существующими проблемами – тем меньше вероятность такого развития событий.

– В чем вы видите коренные противоречия, которые привели к кризису? Разрешились ли они?
– Мировой кризис начался с падения цен на недвижимость в США, что привело к ухудшению состояния мировой финансовой системы. Я не думаю, что мы сможем избегать подобного рода кризисов в ближайшем будущем. Рынок недвижимости всегда был достаточно волатильным, и на сегодняшний день мы не умеем хорошо предугадывать тот момент, когда цены на недвижимость упадут. С другой стороны, какие-то выводы из нынешнего кризиса будут сделаны. С появлением новых финансовых инструментов появились и новые риски, к которым ни коммерческие, ни центральные банки и другие органы регулирования финансовой системы не были готовы. Финансовая система будет лучше готова к повторению событий трехлетней давности. Но с развитием финансовой системы, появятся и новые риски – и следующий кризис, скорее всего, не будет похож на предыдущий.

– Как вы оцениваете действия Беларуси во время кризиса? Что делалось правильно, были ли ошибки?
– Сам кризис Беларусь прошла достаточно успешно. Рост ВВП был значительно более медленным, чем в предыдущие годы – но, тем не менее, выше, чем в соседних странах во время кризиса. Беларусь правильно делала, что полагалась на внешние заимствования для «сглаживания» негативных эффектов макроэкономических шоков. Теперь нужно смотреть в будущее, думать о том, как выйти на прежние темпы роста, модернизировать экономику. В экономике накопилось много структурных проблем, которые нужно будет решать в ближайшее время.

– Что вы думаете о возможности появления в будущем глобальной социально-экономической сети – некоего «бизнес-Фейсбука» – внутри которой каждый пользователь сможет размещать концепты новых товаров, выяснять количество потенциальных покупателей, комплектовать команду для разработки продукта, размещать заказы на его производство, маркетинг, доставку потребителю?
– Очень сложно предсказывать, какие инновации получат распространение в средне- или долгосрочной перспективе. Не думаю, что много кто мог предсказать десять лет назад успех таких компаний как Google или Facebook. У информационных технологий – огромный потенциал для сбора информации и более эффективной организации производства на ее основе. Как именно это организация будет осуществляться, я не возьмусь предугадать.

Источник: Ideas4future.info